- Я тоже слышал, - прошептал он.
- Подождите, не уходите! - проникло в их головы торопливое послание. - Выслушайте меня, наконец, дайте мне все объяснить, пока вы не убежали.
- Идем, пока еще можем, - закричал Гарри ученому. - Питерс! Кто бы там ни был внутри, кто бы ни говорил с нами, это не человек, он не с Земли. Он пришел из космоса, из далекого прошлого. Уйдем же!
Но доктор Питерс уже снова зачарованно смотрел на многогранник. На лице его отражались следы душевной бури.
- Знаете, Гарри, я останусь и выслушаю его, - вдруг сказал он. - Я должен узнать все, что только возможно. Вы не ученый - вы не поймете. А вы идите, вам незачем. Я возвращаюсь.
Гарри уставился на него, потом ухмыльнулся, хоть бледность еще не совсем сошла с его лица.
- У ученого своя страсть, у журналиста - своя. Я возьму и тоже вернусь. Но, ради Бога, не беритесь за инструменты, не пытайтесь вскрыть многогранник, пока мы не поймем, хоть немного, что же там, внутри.
Доктор Питерс молча кивнул, и они медленно направились к сияющему многограннику. Им казалось, что обычнейший солнечный полуденный мир вдруг утратил реальность. Когда они приблизились к многограннику, мысль, исходящая изнутри, ворвалась в их мозги.
- Я чувствую, что вы остались. Подойдите ближе к многограннику. Мне очень трудно пробить своей мыслью силовую оболочку капсулы.
В каком-то оцепенении они приблизились к самому боку сияющего многогранника.
- Помните, - свирепо прошептал Гарри ученому, - что бы он нам ни внушал, что бы ни обещал, не открывать!
Ученый нерешительно кивнул.
- Я и сам боюсь не меньше вашего.
Теперь мысленные послания из многогранника увереннее достигали их сознания.
- Я заключен в эту оболочку из замороженной энергии, вы поняли правильно. Я запечатан в ней столько времени, что вы даже не можете себе вообразить.
Узилище мое попало, наконец, в ваш мир. Мне нужна ваша помощь, но я вижу, что вы боитесь меня. Когда я открою вам, кто я такой и как оказался заточенным в этом сосуде, вы не будете так меня бояться. Вот почему я хочу, чтобы вы вняли моим мыслям.